Не унаследовал – обрёл

Опубликовано 17.04.2026 10:03

В  семье Алексея ДЖУБАНДЫКОВА из Богородского вера никогда не была чем-то единым или очевидным. Мама – убеждённая атеистка, выросшая в советской системе взглядов, отец – мусульманин, спокойно относящийся к религии без строгого следования обрядам. Самого Алексея крестили в детстве, скорее по инерции, чем по осознанному выбору. Но главное произошло позже: ещё совсем маленьким мальчиком, не достигнув и шести лет, он сам пришёл в храм – один, без родителей, без наставлений и без объяснений, потому что почувствовал внутреннюю потребность. Сегодня ему семнадцать, он проводит службы, помогает людям и готовится связать свою жизнь с церковью.

– Я даже не могу сказать, как это произошло, – говорит Алексей спокойно, почти буднично. – Просто начал ходить… и понял, что истина – здесь.

В этих словах – редкая внут­ренняя потребность.

– Мне нужен был Бог, – добавляет он.

В маленьком храме в Богородском, который когда-то был обычным домом, постепенно и сложился его путь. Сначала он просто приходил и смотрел. Потом начал вникать, слушать, разбираться в службе. Со временем это стало постоянной частью жизни.

Он говорит, что вера для него не сводится к правилам, скорее, это способ ориентироваться в жизни. В ней он нашёл ответы на вопросы, которые даже не всегда мог сформулировать. И поддержку в периодах, о которых говорит коротко, не вдаваясь в детали.

Большую роль сыграли люди. Священники и те, кто был рядом в храме. Особенно он выделяет отца Сергия Харитонова и матушку Анастасию. Они помогли ему разобраться в богослужении, научили читать, понимать ход службы.

– Всё, что я умею – благодаря им, – отмечает Алексей, и в этих словах нет преувеличения. Это не просто благодарность, а признание того, как сильно один человек может повлиять на судьбу другого.

Сегодня Алексей – уже не просто тот мальчик, который когда-то робко зашёл в храм. Ему семнадцать, и он сам ведёт службы. В их небольшом приходе священник не может быть постоянно, слишком много обязанностей, слишком много мест, где его ждут. И тогда ответственность ложится на Лёшу. Он знает богослужение полностью, проводит его, объясняет людям, что происходит, отвечает на вопросы. К нему приходят в основном взрослые, но, бывает, заходят и ровесники. Кто-то не знает, как начать молиться, кто-то сталкивается с трудностями, кто-то просто ищет поддержки. И он не отталкивает. Напротив – старается помочь каждому.

При этом в нём нет ощущения собственной «исключительности». Он говорит, что это просто работа с людьми, и она нужна.

– Это не страшно, – повторяет молодой человек. – Не страшно зайти в храм, не страшно чего-то не знать, не страшно быть в начале пути. По моему опыту, храм – это не место осуждения, а пространство, где человека принимают.

Возможно, именно поэтому к Алексею тянутся люди. В его словах нет ни назидания, ни давления, только спокойная уверенность и искреннее желание помочь. И хотя он ещё совсем молод, прихожане относятся к нему с особым уважением, ценят его искренность, внимательное отношение и ту внутреннюю силу, которая проявляется в его поступках, несмотря на юный возраст.

Интересно, что при всей глубине его вовлечённости в церковную жизнь, в семье у него сохраняется удивительное равновесие. Разные взгляды не становятся причиной конфликтов. Отец, несмотря на свою религиозную принадлежность, относится к выбору сына с уважением и даже поддержкой. Он возит его на службы, помогает, терпеливо принимает его образ жизни. В доме нет споров о том, «кто прав». Есть пространство, в котором каждый живёт по-своему.

Три года назад в жизни Алексея произошла тяжёлая потеря – умерла мама. Он говорит об этом спокойно, но за этой сдержанностью чувствуется многое, особенно взросление, которое пришло слишком рано. После её смерти на мальчика легли дополнительные обязанности – бытовые, повседневные. Он стал больше работать по дому, готовить, брать на себя ответственность. Даже соблюдение поста в какой-то момент стало испытанием: готовить еду и при этом не есть её – задача не из простых. Но со временем он привык.

– Во время поста себе готовлю гречневые котлеты, а домочадцам – мясные, – улыбается Алексей.

Вера для него – это не только духовная практика, но и своего рода система координат. Она задаёт рамки, помогает ориентироваться, удерживает от крайностей.

– Есть вещи, которые нельзя, – подчёркивает Алексей. – Но это «нельзя» звучит не как запрет, а как понимание последствий. В этом я вижу смысл заповедей – не в ограничении, а в защите. И одновременно вера остаётся свободой, внутренним выбором, который я делаю каждый день.

В рассказе Алексея есть ещё один ценный эпизод – поездка в Дивеево.

– Я очень хотел попасть в Дивеево. Пять лет собирался туда съездить, и каждый раз что-то откладывалось. То деньги собираю, то уже вроде готов ехать – и снова не получается, – рассказал парень. – В какой-то момент просто не было ни возможности, ни сил, ни даже желания дальше планировать. Но одна из наших прихожанок предложила поехать вместе. Сказала: одной тяжело, давай вместе. И я как-то без долгих раздумий согласился – просто собрал вещи и поехал. Это был октябрь 2025 года.

По его словам, сама поездка прошла спокойно, но один момент он запомнил особенно.

– Мы съездили, были в храмах, приложились к мощам. Обычно к мощам Серафима Саровского прикладываются через стекло. А у нас получилось так, что мы оказались прямо у открытых мощей. Просто совпало, так вышло. Наверное, это было вовремя, – добавляет наш герой.

Отдельно вспоминает мини-путешествие в Саранск – на молодёжный форум «Пересвет». Для Алексея это была первая большая поездка вместе с приходом, когда привычная жизнь в небольшом храме вдруг расширилась до совершенно другого масштаба. Там они были в соборе Фёдора Ушакова – большом, светлом, совсем не похожем на их сельский храм. Другое пространство, другое ощущение службы, много людей, которые приехали из разных мест, и при этом всё вокруг – про одно и то же.

В рамках форума прошло и богослужение, которое стало, скорее, наблюдением: как по-разному может выглядеть церковная жизнь, оставаясь при этом одной и той же по сути.

При всём этом одиннадцатиклассник не оторван от обычной жизни. У него есть друзья, общение, школьные будни. И, как ни странно, его вера не мешает этим отношениям. Он говорит, настоящие друзья принимают. Они могут не разделять его взглядов, но уважают их. Более того, им бывает интересно, а он с удовольствием рассказывает, объясняет, делится.

Ещё одна неожиданная сторона его жизни – травы. Парень собирает их, сушит и заваривает чаи. Душица, зверобой, клевер для него не народные средства и не мода, а часть той же гармонии, что и вера, умение видеть красоту и пользу в простом, доверять природе так же, как и духовным ориентирам.

Интерес к этому появился давно и случайно. Он вспоминает, что когда-то они с другом просто начали собирать травы, что растут на богатых местных лугах. Разбирались сами, что-то смотрели в книгах и интернете. Никто специально этому не учил. Для него нет лучше чая, чем тот, который собран своими руками. Алексею нравится вкус, сам процесс, нравится, что это «своё».

Выпускник уже сейчас понимает, куда хочет двигаться дальше – свою жизнь он планирует связать с церковью. Впереди – поступление в духовную академию и новый этап, в котором то, чем он живёт сегодня, станет уже не только ежедневной практикой, но и делом всей жизни.

Пока же Алексей остаётся здесь – в небольшом сельском храме, куда приходит почти каждый день. Он называет его простым и «своим». Без внешнего величия, но с ощущением места, где всё знакомо и понятно.

При этом он часто бывает и в других храмах соседних сёл, где службы отличаются лишь деталями, но остаются теми же по сути.

И, пожалуй, единственное, что Алексей подчёркивает особенно – ни одна служба для него не повторяется. Даже когда всё известно до последнего движения, каждый раз меняется что-то очень простое – люди, интонации, состояние внутри. И из этого складывается то, что для него уже стало обычной частью жизни.

А.Бугакова