Герой необъявленной войны

Опубликовано 19.02.2019 19:08

30 лет отделяют нас от той даты, когда последний советский солдат покинул территорию Афганистана.

В тот день, 15 февраля 1989 года, закончилась война, которая длилась девять лет, один месяц и девятнадцать дней. Героическая и трагическая, никем и никому не объявленная. Можно долго размышлять о том, были ли действия руководства нашей страны оправданы, но неоспоримыми остаются героические поступки наших солдат, десантников, мотострелков, связистов и саперов, танкистов и летчиков – их призвала Родина, и они с честью выполняли свой долг.

Владимир Дмитриевич Кобзев – майор, военный летчик 1 класса, герой, выживший в той войне.

На его офицерском мундире сверкают медали, одни из самых высоких наград – Орден Красной Звезды и медаль ордена «За заслуги перед Отечеством». Однако о них он предпочитает скромно умалчивать.

О небе Владимир мечтал с 7 лет. Уроженец Тимашева, он с детства наблюдал, как над родным селом кружили самолеты ДОСААФ, представляя себя в кабине пилота. После школы наш герой поступил в Сызранское высшее военное авиационное училище летчиков. Здесь курсанты проходили основательную подготовку, вплоть до того, что сами заправляли и мыли технику. Это мой собеседник считает необходимым для того, чтобы летчик научился ценить труд подчиненных, знал, что работа технического персонала тоже нелегка. Продолжительные занятия на тренажерах и вот он долгожданный, первый самостоятельный полет и непередаваемое ощущение эйфории.

– Тогда казалось, вот и сбылась мечта, и лишь спустя годы понимаешь, насколько ты был наивен. Чтобы стать профессиональным опытным летчиком требуется лет 7, не меньше. А первый полет на самом деле похож на первые шаги ребенка, – уже с высоты прожитых лет рассуждает Владимир Дмитриевич. – Первые два года мы летали на вертолетах «Ми-2», позже пересели на «Ми-8». В связи с боевыми действиями в Афганистане вместо положенных 4,5 лет я вместе с другими курсантами моего выпуска был выпущен досрочно на полгода. По распределению попал на Дальний Восток. Перед отправкой на войну мы проходили серьезную дополнительную подготовку – она была введена после значительных потерь в начале боевых действий. Нас готовили в Центре выживания, где отрабатывались действия при вынужденной посадке: как себя вести, где прятаться, как защищаться, где собираться. Учились стрелять из всех видов оружия, лазали по скалам, проходили аутогенную тренировку, десантировались в тайге с заданием через три дня выйти на определенную точку.

Все усилия не прошли даром. В 1982 году Владимира Кобзева отправили в командировку в Республику Афганистан. Благодаря отличной подготовке в его эскадрилье из 18 вертолетов, экипаж которых составлял 80 человек, никто не погиб. Случалось, когда вертолеты все-таки сбивали, но экипажи возвращались с задания без человеческих потерь. В таких случаях технику сжигали, чтобы она не досталась противнику. По рассказам моего собеседника, первое время как таковой противовоздушной обороны у маджахедов не было. Автоматы и пулеметы – вот и все их вооружение. В 1983 году, буквально за месяц до отправки нашего героя домой, впервые противник применил ракету – был сбит советский вертолет. Это произошло настолько неожиданно, что летчики даже не выпрыгнули, сгорев заживо.

Выполняя служебные задания, Владимир Дмитриевич облетел весь Афганистан: перевозил грузы, высаживал десант и спецгруппы, а однажды вывозил резидента нашей разведки из Ирана. Во время высадки афганских войск по вертолету нашего героя ударили гранатометом. Первый удар пробил лопасти, а второй пришелся на топливный бак. Экипаж чудом остался жив, посадил технику и благополучно отремонтировал ее. Летать было очень трудно: жара, сложный горный рельеф, запыленность и ветер, который мог внезапно изменить направление. Боевая обстановка требовала выполнения очень сложных маневров, совершить которые были способны только профессионалы высшего класса. Довольно часто Владимир Дмитриевич перевозил артистов. Чаще других поддержать военных приезжали Александр Розенбаум и Валерий Леонтьев, и они действительно поднимали боевой дух.

1987 год. Вторая командировка в Афганистан. На этот раз, по словам Владимира Кобзева, это была совершенно другая работа, это был настоящий ад. Летчиков предупредили: летать можно только ночью, днем сразу собьют. К тому времени маджахеды были отлично вооружены. Американцы регулярно поставляли им системы ПВО, включая зенитно-ракетный комплекс «Стингер».

– Летать в темноте и за облаками намного труднее, – признается наш герой. – Под тобой горные пики, склоны, обрывы, а ты ничего не видишь. Бывали трагические случаи, когда ребята разбивались, не рассчитав. Это современные летчики используют систему «слепой посадки», а тогда мы все рассчитывали вручную, линейкой. Но именно этот способ самый надежный, ведь в случае военной ситуации система «слепой посадки» будет уничтожена в течение часа и тогда, как ни крути, летчику придется полагаться исключительно на себя.

На этот раз Владимир Дмит­риевич был в Афганистане до самого вывода советских войск. Он уверен, что наша армия располагала боевым потенциалом, необходимым, чтобы завершить начатое до конца – и это было бы верным решением. Стоило только полностью перекрыть границу, и таким образом пресечь поставки оружия. Еще полгода, и все бы закончилось. Однако руководство нашей страны решило иначе и заключило договор с маджахедами, по которому обе стороны обязывались не открывать огонь.

За время службы моему собеседнику досталось сполна. Между двумя командировками он работал на ликвидации последствий катастрофы на Чернобльской АЭС. К тому моменту прошла ротация вертолетных полков и Владимир Кобзев был дома в отпуске. Неожиданно пришла телеграмма «Срочно выехать в известное вам место для выполнения правительственного задания». О чем шла речь наш герой понял не сразу. В его задачу входила дезактивация станции, снятие роботов, которые зачищали станцию, – от превышения дозы облучения они попросту выходили из строя. А ведь на первом этапе эту зачистку проводили наши живые ребята, которые получили колоссальную дозу облучения. Летчики не должны были получать более 25 рентген. Владимир получил облучение в 3 рентгена. На управляемый им «Ми-26» загружалось 18 тонн клея, которым нужно было обработать станцию и прилегающие к ней окрестности. Делалось это для того, чтобы радиационная пыль не распространялась дальше.

До 1992 года мой собеседник служил на Дальнем Востоке, совершенствовал летную подготовку, перевозил ядерные бомбы с одной точки на другую. Такие маневры были необходимы для того, чтобы иностранные спецслужбы не могли определить точное местонахождение ядерного оружия. Так называемый «допуск №1» к таким операциям имел далеко не каждый.

И в Чернобыле, и в Афганистане мой собеседник летал в одном экипаже с Александром Викторовичем Гречушкиным. Позже боевые товарищи встретились уже в Кинель-Черкассах, куда оба пришли служить. Однако в вертолетном полку Владимир Дмитриевич надолго не задержался. Шли массовые сокращения, техника не обновлялась, некогда крепкая система рушилась. Смотреть на это было невыносимо больно и он уволился в запас. Наш герой пришел на Тимашевский сахарный завод, где возглавил службу охраны, а позже стал гендиректором завода. На заслуженный отдых он ушел из службы охраны Кротовской ЛПДС.

Сегодня он посвящает себя любимым внукам и, конечно, следит за развитием родной армейской авиации.

– После массовых сокращений и упадка армейской авиации, к которым привели реформы министра обороны РФ А.Сердюкова, ситуация выправляется. В Сызранское военное авиационное училище идет набор по 700 человек. И это радует. Жаль, конечно, что в свое время опытные первоклассные летчики, еще не исчерпавшие профессиональный потенциал, были уволены. Сегодня для того, чтобы подготовить одного летчика-профессионала, потребуется немало времени и порядка 10 млн.рублей, – отмечает Владимир Дмитриевич.

Н.Глазкова.